— Сломайте ей правую руку. И побыстрее!..

“Жаль, что меня не оказалось у той ямы, когда они барахтались там, на острых кольях! Но я сама забивала эти колья, так что…”

Она сплюнула пасту. Умыла лицо. Ей хотелось вымыться целиком, чтобы избавиться от больничного запаха, но пока это было невозможно. Пришлось ограничиться только волосами.

Когда Клайс пришел поторопить ее, она заматывала голову полотенцем.

— Спокойной ночи, — сказал Клайс. — И поменьше молись. Школу проспишь.

И тогда Грета, наконец, осталась с Мостроборцем один на один.

Она знала, что с ним лучше всего разговаривать именно ночью, когда все люди ложатся спать.

Днем у Монстроборца слишком много дел, чтобы беседовать с какой-то девчонкой. Но сейчас он, наверное, ничем не занят. Сейчас — ее время. Сейчас он выслушает ее.

— Привет, — сказала Грета, вставая на колени перед распятием. — Это я. Грета. Ты уже все знаешь, ведь так? Смотри, они сломали мне руку! Хотя, тебе, наверное, было больнее… И если ты умер за мои грехи, это ведь ничего, что я забивала колья? Наверное, ничего… Наверное, в этом мире в подобные ямы падают каждый день. Как ты думаешь, в Аду намного лучше? Ты ведь там был?

Иначе ты не сделал бы того, что сделал… Или все же сделал? Ты пошел тогда на принцип, или правда хотел меня спасти? Меня и всех остальных? Знаешь, когда тот парень сказал, что сломает мне руку, я сказала “Давай!”, но я сказала это из принципа. Чтобы не заплакать от страха и не закричать “Пожалуйста, не надо!”. А за чужие грехи… Но ты ведь все равно прощаешь меня? Да, Монстроборец?..

Свечи горели ровно. Кажется, он прощал.

— А если прощаешь, то дай мне силы открыть хоть одну дорогу! Или мои друзья усомнятся во мне.